Автореферат Черникова Петра Юрьевича

 На правах рукописи

Черников Петр Юрьевич

ПРОГНОСТИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ

СОЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ:

КОМПАРАТИВНЫЙ АНАЛИЗ ОСНОВАНИЙ

 09.00.11 – социальная философия

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата философских наук

Краснодар – 2010

Работа выполнена в Технологическом институте Южного федерального университета в г. Таганроге

Научный руководитель:	доктор философских наук, доцент Богданов Владимир Владимирович
Официальные оппоненты:	доктор философских наук, профессор Маринов Михаил Будимирович;
	кандидат философских наук Терентьев Игорь Александрович
Ведущая организация:	Южно-Российский государственный  технический университет (НПИ)

Защита состоится 14 мая 2010 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета ДМ 203.017.01 по философским и социологическим наукам при Краснодарском университете МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, д. 128, зал заседаний диссертационного совета).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Краснодарского университета МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, д. 128).

Автореферат разослан 12 апреля 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного совета С.Г. Черников

Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Потребность в предвосхищающем знании, очевидно, непосредственно укоренена как в индивидуальном, так и в общественном сознании. Большинство форм теоретического освоения социальной реальности прямо или косвенно ориентировано на выяснение оснований и выработку процедур опережающего отражения. Мотивированность прогнозирования социальных процессов многократно возрастает в переходные и кризисные периоды эволюции общества. Поэтому вполне естественными являются ожидания получить от любой позитивной исследовательской программы социального познания обоснованные прогностически ориентированные гипотезы. От социальных дисциплин, позиционирующих свой методологический инструментарий по аналогии с естественно-научным, вполне оправданно ожидают результатов, воспроизводимых по строго определенным методикам и близких к тем, которые получают в науках о природе. Однако в социальной философии выделение прогностической функции вовсе не является самоочевидным и общепринятым. Более того, в истории философии крайне редко обращались к теме предвосхищения будущего, в том числе и в период становления исторического сознания. Отрицательное отношение к предвосхищению будущего выражали как представители античной и средневековой мысли, так и представители социальной философии XX в. Правомерность эффективного прогнозирования в рамках социальной философии становится еще более проблематичной в связи с нацеленностью философии на всеобщее и необходимое знание. Поэтому, несмотря на очевидные преимущества, которые может предоставить эффективный социальный прогноз, особенно в эпохи инновационных изменений, его корректность в рамках философии еще требует своего обоснования. Необходима последовательная критика прогностической способности общественного сознания.

Однако проблемной оказывается не только претензия философского исследования на саму возможность получения обоснованного предвосхищающего знания в отношении той реальности, которая всякий раз создается и изменяется свободной волей и властным решением, не менее дискуссионным является само понятие прогнозирования как особой научной формы предвосхищения будущего. Отсутствие корреляции между объемом понятия прогнозирования и областью его корректного применения порождает вопрос о правомерности отнесения к прогностической функции как общелогических методов и приемов (анализ, синтез, аналогия, экстраполяция), так и форм непосредственного знания.

В рамках парадигмы неклассической и постклассической рациональности в отношении социального прогноза проблемным оказывается вопрос о степени влияния самого эксперта на осуществление прогноза на практике. Правомерность социально-философского прогноза находится в прямой зависимости и от анализа онтологических оснований, на которые опирается исследователь: коренится ли его вопрошание в идее объективных, помимо воли людей существующих, детерминантов, закономерностей, субстанциальных сущностей истории и общества или последние опираются на конкуренцию субъективных программ, проектов и искусственно тиражируемых типичных функций. Кроме того, исследовательский интерес в проблемном поле социальной философии стремительно расширяется в связи с многообещающим переходом в рамках современных проектов "потенциалогии" от вероятностных суждений к альтернативным конструктивистским гипотезам в прогностической деятельности. Этот фактор обещает помочь лучше осознать, какие идеи окажутся жизнеспособными и в дальнейшем будут трансформироваться и аккумулироваться.

Ранее фундаментальное философское вопрошание об истине эволюционировало в нацеленность на будущее как всеобщую интенцию. Как никогда, соответствует прогностической ориентации приоритет диалогичности в обществе коммуникаций, правдоподобия и толерантности, не требующих однозначности субстанциальной истины, предоставляя возможность для плюрализма выдвижения правдоподобных версий, расширяющий возможность быть слушаемым и услышанным, а значит, и дающий почву для индивидуального самоутверждения без необходимости быть специализированным профессионалом. Высокая современная социальная динамика, разумеется, тоже вносит свою лепту, так как все труднее становится достигать глубокой специализации. Потребность выразить свое мнение, как никогда, находит благодатную почву в бесконечном выстраивании прогностических версий будущего для людей, не имевших ни малейшего шанса быть услышанными раньше, когда ориентирами были истина и доказательность. Субстанция-субъект, принявшая форму самозначимой и самополагающей бытие индивидуальности, трансформируется из универсального трансцендентального субъекта в психологический. Прочно закрепилась тенденция психологизации философии. Как следствие – изменяется и статус настоящего. Настоящее в аксиологическом тестировании становится значимо в той мере, в какой оно служит будущему, а не в качестве результата прошлого. Профетический настрой современного общественного сознания и представляет поле для вопрошания о его основаниях в предпринятом исследовании.

Таким образом, актуальность социально-философского исследования прогностической функции социальной философии определяется следующими обстоятельствами: в социальной философии выделение прогностической функции не является самоочевидным и общепринятым и требует своего обоснования; эвристически оправданным представляется анализ границ и возможностей прогностической способности; необходимо установление корреляции между объемом понятия прогнозирования и областью его корректного применения; не определена степень влияния самого эксперта на осуществление прогноза на практике; профетический настрой современного общественного сознания должен быть соотнесен с метафизическими установками и ожиданиями современной эпохи.

 Степень научной разработанности темы исследования. Исследованием различных аспектов социального прогнозирования прямо, но чаще опосредованно занимались представители всех обществоведческих дисциплин с начала эпохи становления исторического сознания. Ставший в определенный момент модой и, как следствие, ремеслом футуризм в этом процессе стоит особняком. Сродни научной фантастике и беллетристике он относится скорее к особой разновидности интеллектуального эстетизма и направлен большей частью на эмоциональное восприятие образов, являющихся следствием авторских дедукций по принципу "als ob". Известный психологический термин "шок" отражает наиболее ожидаемый эффект от произведений этого жанра. Похожие на исследовательские, приемы популярных аналогий, индукций, эстраполяций, абсолютизации условий в совокупности с наукообразным языком и фрагментами научных теорий, вырванными из контекста, вполне соответствующие правилам художественного жанра, направлены на определенный эффект переживания и мало соответствуют традициям неангажированной систематической аргументации и анализа. В связи с этим работы таких авторов, как Дж. Оруэлл, Д. Белл, Э. Тоффлер, Н. Негропонте, Й. Масуда, Д. Нэсбит, ранее подвергнутые анализу в отечественной исследовательской литературе, не отнесены в диссертации к объектам полемики.

Существуя в качестве культурного феномена и естественной потребности, проблема прозрачности, предсказуемости грядущего была в равной степени актуальна как для индивидуального и личностного конструкта, так и для общественного переживания, распространяясь на обыденное сознание и на творческое осмысление, существуя в рамках мифологической реальности и интеллигибельного утопического проекта. Исходя из социокультурных факторов, будущее рассматривают В.В. Стебляк, Т. Абдуллаев, В.В. Петров, делая это, однако, без детальной проработки методологии получения предвосхищающего знания, строгого определения и следования понятию прогнозирования, без определения объектов и границ, до которых могут обоснованно распространяться такие ожидания.

 Ситуация осложняется еще и тем, что в философской традиции проблема грядущего редко анализировалась сама по себе в качестве феноменологического переживания, являясь чем-то вспомогательным, сопутствующим. Чаще всего будущее воспринималось элементом системности, возникая в связи с анализом настоящего (у Аристотеля и Августина Блаженного), детерминизмом (в исследованиях Г. Лейбница и Б. Спинозы), постижением и разоблачением влияния предсказаний и пророчеств (Ф. Бэкон и Кондильяк), в связи с проблемой эсхатологии (патрология и томизм). Да и в извечном кантовском вопрошании: "Что я могу знать?", "Что мне следует делать?", "На что я смею надеяться?" – вполне прослеживается закономерная потребность в постижении грядущего, выступающего в качестве обобщающего и всеобъемлющего антропологического принципа.

Осознанная необходимость в прогнозах, интерес к ним нарастает в ХХ в. и становится особенно интенсивным во второй половине столетия с появлением Римского клуба, в качестве защитной реакции в ситуации "антропологического поворота", противоречивости и неоднозначности общественных явлений и ускорения будущего. В центре внимания философов и социологов – кризис и "деформация европейского сознания", основания которого еще не очевидны, когда нивелируется представление о будущем как об улучшенной форме настоящего и под вопрос подводятся социокультурные основания. В этом ключе рассматривали проблему прогнозирования М. Хайдеггер, К. Поппер, Х. Ортега-и-Гассет, Р. Рорти. Осмысление общественного и культурного ландшафта, рассмотрение проблемы будущего сквозь призму его философского и психологического переживания появляется во Франкфуртской школе в трудах Т. Адорно, Э. Фромма, В. Райха. Главным недостатком работ представителей Франкфуртской школы стало сильное акцентирование и рассмотрение идеологической составляющей будущего, его анализ.

В рамках анализа теоретического знания проблему прогнозирования исследовал В.С. Стёпин, который и настаивал на рассмотрении прогноза как атрибутивной характеристики философского знания. Так, по его мнению, определенная философская модель мышления может преобразовываться в естественно-научных категориальных структурах. Объясняя особенности подобных предпосылок, он указывает на то, что философия способна создавать необходимые для научного исследования категориальные матрицы до того, как наука начнет осваивать соответствующие типы объектов[1]. Примерами таких категориальных матриц, обоснование которых появилось только в ХХ в., автор считал идеи Демокрита, Лейбница и др. Хотя представляется очевидным, что в рассуждениях Демокрита интуитивная направленность преобладает над доводами, которые были бы основанными на эмпирически проверенных фактах, тем не менее, В.С. Стёпин расценивает данное умозаключение как предпосылку для возникновения прогноза и применения его в естественно-научных дисциплинах. Полностью соглашаясь с тем, что история философии предоставляет богатый материал для поиска интуитивных предвосхищений будущих научных теорий, все же представляется слишком расширительным толкованием термина "прогноз" включение подобных интуиций в качестве основания для выделения прогностической функции философии.

Проблему прогнозирования в контексте социальной философии разрабатывали С.К. Бетяев, А.М. Гендин, В.К. Канарейкин, В.К. Кононов, А.Н. Кочергина, А.Г. Никитина, Е.В. Ознобкина, В.И. Пантин, В.П. Рачков, Ю.В. Сычев, А.М. Старостин, И.Т. Фролова, Н.И. Храленко. На актуальности и перспективности анализа взаимоотношений философского знания и прогноза настаивает Я.Ю. Васильев, утверждая необходимость выработки "понятийного аппарата, способного адекватно привязать неклассическую философскую практику к области прогнозирования"[2]. Упомянутые авторы с позиции постулируемого ими системного философского анализа акцентируют внимание на необходимости междисциплинарного синтеза исследований по социальному прогнозированию под эгидой социальной философии усилий всех представителей обществоведческих дисциплин. Между тем остается за рамками ответ на вопрос: на основе каких механизмов и принципов могли быть достигнуты конвенции представителей столь разных по своему методологическому аппарату подходов. Общим местом в названных исследованиях является и преобладание ценностных мотиваций в отношении социального прогнозирования, что представляется уже к концу аксиологически ориентированного ХХ в. и без того самоочевидным. Сохраняется в отечественной традиции и перекос в опоре на диалектико-материалистический инструментарий. Так, А.М. Гендин, анализируя эвристические возможности прогнозирования, опирается на диалектическое соотношение не в качестве общего принципа, а в рамках антитезы достоверности и вероятности.

Ряд авторов, наоборот, настаивают на узкой специализации проблемы прогнозирования. Ф.Л. Богородов, Г.А. Гольц, И.А. Казначеева, С.В. Пирожков, А.Н. Петров, Ж. Рапатов, Е.Т. Тесля, И.В. Тумайкин, А.З. Фахуртдинова рассматривают феномен социального прогнозирования как самостоятельную область знания. Большая часть методологических вопросов социального прогнозирования рассматривается в рамках учебных пособий и выстраивается преимущественно на примерах экономического, реже политического прогнозирования разной степени длительности. Общим местом в таких разработках И.В. Бестужева-Лады, В.Г. Виноградова, А.М. Гендина, В.В. Косолапова, Л. Лавалле, В.А. Макарова, Н.Н. Моисеева, Г.Г. Малинецкого, С. Мелюхина, В.П. Кохановского, Л.В. Канторовича, С.П.Капицы, В.А. Лисичкина, В.И. Стегнея, А.И. Храленко, Г.X. Шахназарова, Г. Эделинга, Э. Янча являются индуктивные обобщения и классификации уже имеющихся практик прогнозирования, что позволяет предположить, что фундаментальные теории социального предвидения еще находятся на уровне частных гипотез. Придающими чрезмерную значимость субъективности характеризуются в исследовании позиции И.Т. Касавина, Л.А. Микешиной, А.Л. Никифорова. Т.И. Ойзерман вообще отрицает возможность долгосрочного прогноза: "будущность человечества принципиально непознаваема"[3], так как люди сами творят свою историю, а творчество непредсказуемо в принципе. Кроме того, стихийная сознательная деятельность людей и развитие научного познания не позволяют говорить о научном же прогнозировании. На непредсказуемости развития общества настаивает и Н.Н. Моисеев.[4] С.П. Капица, С.П. Курдюмов, Г.Г. Малинецкий рассматривают возможности применения математического, синергетического аппарата прогнозирования по отношению к объектам, изучаемым на основе естественно-научной методологии, практически не упоминая даже о гипотетическом применении его в рамках социально-философского знания.

Периодически имеет место появление сборников научных статей, провозглашающих принципиально "новый" подход к проблеме прогнозирования. Так, согласно В.М. Бондаренко, все до сих пор имеющиеся методы прогнозирования эффективны только в краткосрочной перспективе, "на долгосрочную перспективу прогнозировать будущее можно только из будущего"[5]. Автор обновил в современных условиях интерпретацию классической философской субстанциальной парадигмы, направленности социального движения к "истинной сущности", "природе", "идее", заменив ее "высшей целью". Такой подход вполне соответствует традиционной нормативной аргументации. И хотя авторский подход не выглядит столь уж инновационным по своему содержанию, по сравнению с красочным лозунгом-эпитетом его упаковки – "будущее прогнозировать из будущего", представляется, что сама по себе традиционная нормативная составляющая философского знания этим взглядом справедливо выводится из незаслуженной "тени" в поле широких философских дискуссий. Проблематику социального прогнозирования и конструирования на примере идеи и концепта "хорошее общество" рассматривал коллектив авторов ИФ РАН под редакцией В.Г. Федотовой.

Несмотря на высокий социальный заказ на разработку теорий социального прогноза, практически единичны философские диссертационные работы по этой проблематике[6] (И.А. Асеева рассматривает проблематику прогнозирования преимущественно в контексте синкретичного, художественно-образного профетического опыта; А.В. Маслихин соотносит прогнозирование с телеологизмом аристотелевской энтелехии; Д.А. Козлов проводит синхронный методологический анализ прогнозирования различных политических идеологий современности и прошлого), в то время как редкий исследователь отказывает себе в собственном проекте конкретного социального прогноза.

Таким образом, исследование прогностической функции социальной философии авторитетными отечественными и зарубежными исследователями оставляет существенные лакуны, которые должны быть изучены. Остаются не проясненными границы и возможности прогностической способности, корректность ее применения в рамках социальной философии; не установлены корреляции понятия прогнозирования с другими формами теоретического отношения к будущему; не проанализирована связь концептуальных оснований возможности прогнозирования в философских теориях с вытекающими из них следствиями и имманентными противоречиями; авторами рассмотрены возможные формы прогнозирования по отношению к позитивному знанию и практически не исследованы в социальной философии; не уделено достаточного внимания и перспективам корректного прогнозирования в социальной философии.

Цель исследования – определение возможностей, границ и содержательного наполнения прогностической функции социально-философского познания на основе сравнительного анализа его оснований. Цель исследования вытекает из анализа состояния разработанности темы и раскрывается постановкой и решением следующих исследовательских задач:

исследовать эволюцию традиций позитивного и негативного решения вопроса о возможности опережающего отражения в рамках философии вообще и социальной философии в частности, провести их сравнительный анализ;

определить объем, содержательное наполнение и необходимые предикаты понятия прогнозирования как специфической научной формы предвосхищения, соотнести его с другими формами теоретического отношения к будущему;

выявить концептуальные основания возможности прогнозирования в философских теориях и вытекающие из них следствия и возможные противоречия; провести сравнительный анализ этих оснований;

обозначить предпосылки, доминанты и детерминаты, эпистемологические границы прогнозирования в социально-философской теории, содержательное наполнение понятия "прогноз" в отношении категориального аппарата социальной философии;

рассмотреть возможные формы прогнозирования в социальной философии, провести их сравнительный анализ и критерии оценки их эффективности;

проанализировать эвристическую ценность прогностической функции в социальной философии и ее перспективы.

Объект исследования – прогностическая функция социальной философии.

Предмет исследования – социокультурные, априорные и апостериорные основания прогностической функции социальной философии.

Методологические основы исследования. Историко-философский анализ эволюции философских взглядов, отношения мыслителей к предвосхищению будущего предполагает диалектическое единство двух исследовательских традиций: герменевтической стратегии истолкования понятия в его собственном культурно-историческом контексте и логического анализа смысловой трансформации проблемы, единства исторического и логического подходов. Значительное расхождение в содержательном наполнении понятия прогнозирования в науках об обществе позволяет применять преимущественно компаративистский анализ понятия и проблемы прогнозирования.

В исследовании фиксируются синхронные соответствия и диахронные последовательности трансформации понятия прогнозирования по отношению к господствующей фундаментальной метафизической установке, онтологической интерпретации социальной реальности. Традиции критицизма и трансцендентализма служат методологическим каркасом для выявления обоснованности претензий, границ и возможностей прогностической способности человека.

В целом в исследовании применяется комплексный, междисциплинарный системно-методологический, проблемно-понятийный подходы в полном соответствии с общенаучными и логическими методами.

Научная новизна исследования состоит в целостности осмысления понятия и проблемы прогнозирования, обоснованности его применения в рамках социальной философии и может быть выражена в следующих результатах:

проанализированы историко-философские традиции, обосновывающих возможность или, наоборот, отрицательное отношение к предсказанию в рамках философии вообще и социальной философии в частности, проведен их компаративный анализ и выявлена роль прогностической способности в рамках определенной метафизической установки;

определены объем, содержательное наполнение и необходимые предикаты понятия прогнозирования как специфической научной формы предвосхищения, установлены корреляции понятия прогнозирования с другими формами теоретического отношения к будущему;

на основе компаративного анализа выявлены концептуальные основания возможности прогнозирования в философских теориях и вытекающие из них следствия и имманентные противоречия;

обозначены онтологические, аксиологические, гносеологические предпосылки, доминанты и детерминаты, границы прогнозирования в социально-философской теории, содержательное наполнение понятия "прогноз" в отношении категориального аппарата социальной философии;

предложены возможные формы прогнозирования в социальной философии и возможные критерии оценки их эффективности;

определены возможности, эпистемологические границы и область определения прогностической функции социально-фило-софского познания;

обоснована эвристическая ценность прогностической функции в социальной философии и ее перспективы.

Положения, выносимые на защиту:

1. Потребность в предвосхищении будущего, являющаяся в принципе атрибутивной характеристикой человека, становится прогностической составляющей общественного сознания только в метафизике нового времени в связи с осмыслением ее в качестве проблемы, неотъемлемо присущей антропоцентризму нового времени.

2. Доминирование в предшествующем информационному обществу социальном прогнозировании механизма экстраполяции связано с фундаментальной потребностью самосознания в социально обусловленной идентификации, которая направляла человека подстраиваться под уже сложившиеся традиции. Метафизическим основанием возникновения нового статуса социально-философского прогноза секуляризированного общественного сознания послужило инновационное изменение социокультурных и аксиологических приоритетов глобализирующегося общества.

3. В современном интересе к прогнозированию проявляется не столько форма кризисного сознания постиндустриальной эпохи, как это считают многие исследователи, сколько необходимая атрибутивная характеристика конвенциально ориентированного общественного сознания. Диалогический характер современного общественного сознания предполагает с необходимостью направленность к вероятному будущему, так как опирается не на шовинизм истины, а на толерантность и плюрализм правдоподобия. Ориентир на будущее, использующий в качестве научной опоры синергетическую парадигму, не дает однозначности суждений, зато предоставляет востребованный плюрализм выдвижения правдоподобных версий, расширяющий возможность самореализации, и предъявляет особенные этические требования к ее субъекту.

4. Анализ прогностической возможности социально-философ-ского знания с точки зрения различной интерпретации темпоральных модусов позволяет сделать вывод об отсутствии необходимой связи прогнозирования исключительно с модусом будущего, в связи с чем проблему прогнозирования исследователи все чаще соотносят не только с традиционным модусом будущего, но и с модусами настоящего, и даже прошлого; а виды ретроспективного исторического анализа служат отправной базой прогностической методологии, направленной в будущее.

5. Прогнозирование в социальной философии регулятивно, а не конституитивно, т. е. выполняет преимущественно не познавательную, а системообразующую функцию исследования границ и возможностей как самой познавательной способности, так и ее объекта. В этом смысле оно хотя и не познает, но без него вообще невозможно познание социальной реальности.

6. Доминирующей формой социально-философского прогнозирования является предуказывающий нормативно-ценностный прогноз-предупреждение, диалектически соединяющий принципы как апостериорных, так и априорных оснований, на основе выявления природы социальных противоречий.

Научно-теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическая значимость диссертации состоит в новых перспективах исследования прогностической функции в контексте социальной онтологии, социальной антропологии и культурологии. Выводы диссертационного исследования позволяют использовать их для определения критериев стабильности социальных систем и их эффективности. Значимость исследования заключается в разработке теоретических оснований для решения таких проблем, как повышение социальной адаптации, выявление необходимых приоритетов для принятия политических и управленческих решений. Выводы, полученные в ходе проведенной работы, могут найти применение при преподавании дисциплин социально-гуманитар-ного блока: социальной философии, культурологии, политологии, социологии, философской антропологии, а также при чтении специализированных курсов по философии науки.

Апробация работы. Результаты диссертационного исследования докладывались и обсуждались на региональных научных конференциях, международной конференции, на 55-й и 56-й конференции аспирантов и студентов ТТИ ЮФУ, на кафедрах философии, социологии, истории и политологии Технологического института Южного федерального университета в г. Таганроге, кафедре философии Таганрогского государственного педагогического института, в диссертационном совете Института переподготовки повышения квалификации Южного федерального университета. Диссертационное исследование выполнено в рамках и при поддержке Аналитической ведомственной целевой программы "Развитие научного потенциала высшей школы" (2009–2010) Министерства образования и науки Российской Федерации (Проект РНП.2.1.3.4842 "Методологические и логико-семантические основы исследования социального противоречия и переходных периодов развития современного российского общества", научный руководитель проекта – доктор философских наук, профессор В.В. Попов).

Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в 11 публикациях автора (2 из них в журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ) общим объемом 6,2 п. л.

Структура диссертации включает введение, две главы, состоящие из шести параграфов, заключение и список использованной литературы. Данная структура обусловлена логикой решения поставленных задач и полученными результатами.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, анализируется степень научной разработанности проблемы, определяются объект и предмет исследования, формулируются его цель и основные задачи, теоретико-методоло-гическая основа. Указываются элементы научной новизны и научно-практическая значимость работы, а также излагаются основные положения, выносимые на защиту, освещается апробация автором концептуальных положений диссертации.

В главе 1 "Теоретические основания использования понятия "прогнозирование" в философии" проанализированы социокультурные и метафизические основания становления прогностической потребности общества, трансформация проблемы предвидения в историко-философкой традиции, выявлен объем и содержательное наполнение понятия прогнозирования, его формы и необходимые атрибуты соотнесены с другими формами теоретического отношения к будущему, исследована эволюция традиций позитивного и негативного решения вопроса о возможности опережающего отражения в рамках философии вообще и социальной философии в частности, проведен их сравнительный анализ.

В параграфе 1.1 "Социокультурные и метафизические основания становления прогностической потребности общества" на основе анализа социокультурных и метафизических предпосылок становления прогностической потребности общества обоснован вывод об укорененности этой традиции в следующих основаниях. Хотя потребность человека знать будущее в связи с различной мотивацией была устойчивой доминантой, но она не стала значительной теоретической проблемой ни в мышлении античного космоцентризма, ни в общественном сознании Средневековья. Социокультурный смысл теологического предопределения носил преимущественный смысл морального критерия, в соответствии с которым человек следует или отклоняется от божественной воли в своем поведении. Методологически и социокультурно оправданные основания такого прогностического интереса общества представляется возможным рассматривать только с эпохи Нового времени. Лишь та картина мира, в которой модусы бытия не определены заранее логосом или абсолютом, а полагаются деятельностью субъекта, становится предпосылкой предвосхищающего мышления. Изменение фундаментальной метафизической установки, становление антропоцентризма, субъект-объектного мышления, а не сами по себе возросшие практические потребности повлияли на изменения вектора социального интереса к предсказуемому будущему. Для того чтобы эта потребность стала очевидной в обыденном сознании, а не только в головах отдельных мыслителей, нужно было, чтобы появилась неуверенность в завтрашнем дне, в традиционных ценностях, непонимание происходящих динамичных процессов. В ситуации социокультурной и аксиологической дезориентации в контексте новоевропейского переходного периода, который характеризуется кризисом как общественного, так и индивидуального сознания, прогностическая деятельность становится фактором выживания. ХХ в. прибавил новые аргументы для прогностической стратегии. Когда посыл истины в ее понятийно адекватной чистоте и в вере в исчерпывающее формализованное и рассчитывающее знание был исчерпан, его заменил постмодернисткий диалог с его конвенциями, плюрализмом, терпимостью и многозначностью конструирования. Обосновано, что в повышенном интересе к прогнозированию представляется более адекватным видеть не столько форму кризисного сознания постиндустриальной эпохи, как это считают многие исследователи, сколько необходимую атрибутивную характеристику постмодернистски ориентированного общественного сознания, выступившего переходным этапом вызревания нового типа рациональности и использующего в качестве научной опоры синергетическую парадигму. Прогностическая ориентация, которая теперь озабочена не понятийной определенностью, а образностью картины грядущего, занята выстраиванием правдоподобных сценариев будущего и явилась наиболее яркой визитной карточкой современной эпохи.

В параграфе 1.2 "Трансформация проблемы предвидения в историко-философской традиции" на основе историко-фило-софского анализа отношения мыслителей к предвосхищению будущего реконструирована функциональная роль прогнозирования в философских традициях и выявлена эволюция его методологического инструментария. В исследовании обосновано, что античные космоцентрические представления о будущем предполагали лишь индивидуальное опережение событий личной жизни с помощью профессиональных предсказателей, обладающих особыми способностями. Сам механизм предвидения не являлся объектом целенаправленной рефлексии. Первые рациональные основания прогнозирования в обыденном сознании связывались с идеями круговорота и цикличности, очевидно, заимствованные из наблюдений природы, носили практический характер, проявили себя в приметах, опознавании похожих обстоятельств и их регулярности. Поздняя древнегреческая классика переместила акценты, сдвинув способность прогнозирования к дискурсивному анализу, рассматривая ее в отличие и наряду с мистической способностью. В качестве общего основания прогнозирования у Платона и Аристотеля определяется закономерность, в качестве основания социального прогнозирования – нормативность, хотя еще и в форме утопии. Кроме того, для Аристотеля способность предвосхищать грядущее является особого рода добродетелью наряду с умственными способностями, т. е. необходимо этически нагружена.

Выявлено, что в Средние века ситуация принципиально не меняется и только в эпоху Нового времени тема прогнозирования постепенно, но прочно входит в философские тексты. Ф. Бэкон ограничил применение циклических теорий и экстраполяции сферой природы и социальных предпочтений, определив зависимость социального предвидения от целевых и ценностных установок. Главными условиями возможности прогностической теории Бэкон определил систематичность и целостность, "хотя бы знание это и не распространялось на отдельные частности". Д. Локк, Г. Лейбниц, Д. Юм связали вопрос о социальном прогнозировании с анализом вероятности и сочетанием детерминизма со свободной деятельностью. Лейбниц выбрал промежуточную позицию, согласно которой не страдает ни воля, ни детерминизм: "существует преобладающее основание, которое направляет волю в ее выборе". Согласно Канту, речь в социальном предвидении (прогнозирование он относил только к опыту) может идти только об имманентном развитии принципов. Механизм предвидения он объяснял способностью обозначения (signatio) через символы и отвергал ныне популярный призыв прогнозировать прошлое из будущего, хотя и предполагал при этом, что цель природы и разума – "великое государственное объединение" – существует. Нормативные идеи последующего этапа классического философствования ничего принципиально нового к идее социального прогнозирования не прибавили.

В параграфе 1.3 "Понятие прогнозирования, его формы и необходимые атрибуты" в результате компаративного анализа установлено, что различия между основными типами прогнозов зачастую условны; в одном и том же конкретном социальном прогнозе могут сочетаться признаки нескольких видов и очевидными различия становятся только при акцентировании внимания на цели, назначении, с которым они предприняты. Предвосхищение будущего – это междисциплинарное комплексное исследование перспектив человечества, которое может быть плодотворным лишь в процессе интеграции гуманитарного, естественно-научного и технического знания.

В параграфе определены основания, по которым представляется возможным зафиксировать не критерии, а факторы, влияющие на эффективность прогнозирования, что соответствует современной постнеклассической модели рациональности. Прогноз – явление сложносоставного, систематического характера, в нем ассимилируется интуитивный опыт, философский инструментарий, "горизонт прогнозирования", анализируется восприятие грядущего в общественном мнении, а также в обыденном и массовом сознании. Он отличается от предвещания, прорицания, предвидения и опирается на вероятностные гипотетико-дедуктивные и индуктивные, дискурсивно выстраиваемые и постоянно уточняемые, недемонстративные, правдоподобные выводы. Прогноз реализует и разные установки – потребности от любопытства, избавления страха неопределенности до профетической прагматической рационализации функционирующих моделей общественного устройства, обеспечивающих максимальную защиту.

В социальном познании более важной является не статистическая интерпретация вероятности, а логическая, имеющая дело не с вещами, а с нормативно-ценностной стороной высказывания. Социально-философское опережающее отражение принципиально не формализуемо и количественно не проверяемо. Тем не менее, и к нему применяются требования обоснованности. Доказано, что для объяснения механизмов опережающего отражения не приемлемы только сходные с ними редукционистские теории "экстраполяционных реф­лексов" и "универсальных принципов жизнедеятельности организмов". Для сознательного социального поведения этот механизм является в лучшем случае предпосылкой и не совпадает с механизмом смысло-целевой экстраполяции на основе представления.

Понятийный схематизм эволюции общих представлений о будущем укладывается в зависимости от познавательной интенции, метафизической позиции и инструментария в последовательность, в которой поздние формы если не снимают предыдущие, то сосуществуют наряду с ними. Доминирование одной из форм, тем не менее, остается вполне фиксируемым.

Анализ прогностической возможности социально-философского знания с точки зрения различной интерпретации темпоральных модусов указывает на отсутствие необходимой связи прогнозирования исключительно с модусом будущего, в связи с чем проблему прогнозирования исследователи все чаще соотносят не только с традиционным модусом будущего, но и с модусами настоящего, и даже прошлого. А виды ретроспективного исторического анализа служат отправной базой прогностической методологии, направленной в будущее.

Социальное прогнозирование существенно различается в зависимости от преобладающей интенции общественного сознания: обыденной или рефлективной. Фактор свободы не является критическим для опережающего отражения, он лишь не позволяет потенциально надеяться на исчерпывающее, рассчитывающее знание об обществе, но не в коей мере не элиминирует социальное прогнозирование. Реформация сознания не происходит революционно, а, следовательно, успевает оставить свои следы и признаки возникающей тенденции во всех институтах социальной структуры и, значит, способна быть учтена уже не как субъективное, а как объективное явление. В параграфе обосновано, что предсказание в обществе не является дополнительной функцией, а служит необходимым условием его выживания, сознательного регулирования, передачи предупредительного опыта, который в природе передается неосознанно. В качестве особенной формы социальных прогнозов исследователи все чаще выделяют прогноз-предупреждение. В социальном прогнозе всегда присутствует сплав двух функций – познавательной и идеологической, с ситуативным доминированием одной из них.

В главе 2 "Концептуальные основания возможности социально-философского прогнозирования" проведен концептуальный сравнительный анализ априорных и апостериорных оснований социально-философского прогнозирования, выявлены их границы и получены следствия в контексте их комплексного синтетического применения. Выявлена специфика социального прогнозирования и его эвристическая перспектива в социальной философии.

В параграфе 2.1 "Апостериорные основания социально-философского прогнозирования" обосновано, что речь о прогнозировании в рамках социальной философии может идти только в отношении имманентных обществу оснований. Включение в рамки анализа возможных глобальных природных катаклизмов, внешнее внеземное воздействие и т. д. представляется избыточным в рамках философии и должно изучаться соответствующими естественно-научными дисциплинами. Традиционными апостериорными основаниями социально-философского прогнозирования являются экстраполяционно-линеарные модели, опирающиеся на принцип переноса прошлого опыта на будущий, т. е. на приемы экстраполяции, аналогии, индукции. Аргументация познаваемости будущего, исходя из анализа предшествующего опыта, сводится к тому, что в силу последовательности временного континуума эпистемологические корни грядущего следует искать в прошлом и настоящем, которые относительно будущего онтологически первичны и имманенты ему. Проанализированы различные варианты современных циклических и линеарных моделей.

Наиболее древним из оснований является идея цикличности и круговорота. Однако общим для теорий "вечного возвращения" является их опора на преобладающую детерминанту. Варианты цикличности различаются от круговых до колебательных, достаточно лишь в одной пропорции продолжить их во времени. Однако цикличность существенна для анализа пока лишь элементов социальной системы. Новации возникают после того, как истощатся предшествующие возможности. В параграфе показано, что идея цикличности в большинстве случаев лишена прочного теоретического обоснования, а практические аналогии страдают предвзятостью. Сложность выделения циклов состоит и в определении периодов колебаний, точек отсчета, в определении природы колебаний, т. е. вызваны они внутренней природой или являются внешними ("наведенными"). Кроме того, проблемой в теории цикличности, отмечаемой исследователями, является интерпретация событий, принимаемых в качестве "узловых точек", и вытекающая отсюда принципиальная недоказуемость. Все чаще исследователи отмечают антицикличность в контексте социального времени и эмердженты.

Линеарные концепции прогрессивно-поступательного развития опираются на идею объективных, помимо воли людей существующих детерминантов, закономерностей, объективного разума, мудрости (провиденциализма) или целесообразности природы и истории (телеологизм), тренд-структуры (графы). Законы эти должны быть когерентны, т. е. согласованы с другими утвердившимися теоретическими конвенциями. Экстраполяция, являющаяся основой и этого подхода, может быть результативна только при краткосрочных прогнозах, а значит, она полноценно функционирует только до первой погрешности, что подтверждает актуальность афоризма С. Лемма: "Не что так быстро не стареет, как будущее". Модификацией идеи прогресса и одновременно включающей в себя (снимающей) идею цикличности стала концепция спиралевидного развития. Если не останавливаться на ее образном представлении, концепция имеет вполне позитивные перспективы, особенно в нормативно-ценностном прогнозировании, опирающемся на анализ социальных противоречий. Большие перспективы в социальном прогнозировании имеет и сценарный метод, особенно в сочетании с циклически-линеарными подходами. В параграфе обосновано то, каким образом в сценарном методе обозначена панорама, диверсификация, широкий спектр возможных решений вариантов развития будущего, выявляется генеральная тенденция, анализируя ее, можно будет остановить свой выбор на наиболее точном прогнозе, который обладает потенциалом для дальнейшего развития. Это обстоятельство позволяет выработать стратегический анализ будущего.

В параграфе сделан вывод, согласно которому доминирование в предшествующем информационному обществу социальном прогнозировании механизма экстраполяции связано с фундаментальной потребностью самосознания в социально обусловленной идентификации, которая направляла человека подстраиваться под уже сложившиеся традиции.

В параграфе 2.2 "Априорные основания социально-философского прогнозирования" проанализирована феноменологическая традиция выявления механизма априорных оснований Э. Гуссерля. Он рассматривал сознание как проекцию времени как механизм переноса прошлого на настоящее, согласно которому будущее осуществляется в процессе ретенции. Восприятие реальной вещи сохраняется, удерживается сознанием, благодаря чему все время длится в настоящем бывшее содержание. Одна ретенция переходит в другую, образуя континуум. Протенция, наоборот, выносит вперед впечатление, предвосхищает, готовит восприятие, сохраняя континуальность. Таким образом, ретенция создает возможность рефлексии ("теперь"), удерживая ее объект так же, как у Канта время создает возможность существовать объекту для познания. Сознание достраивает образ буквально перед тем, как ему быть воспринятым, а это и есть акт предвидения. Однако в протенции светится сущность, до которой априори "продумыванием" достраивается объект. И при этом протенция, в отличие от простого воображения, надежд и ожиданий, является конституитивным аспектом настоящего. Иными словами, не из настоящего интерпретируется прошлое и выстраивается будущее, а наоборот, ретенция и протенция определяют переживание сути настоящего, конституируют настоящее. Доказано, что эта мысль Э. Гуссерля будет существенна для всех моделей, априорно обосновывающих социально-философское прогнозирование, а возможно, является одной из самых значительных в личном вкладе мыслителя в новоевропейскую традицию. При этом, однако, отмечается слишком многозначная интерпретация этой мысли исследователями, и к данному контексту не относятся высказывания Рормазера, Энричи, в которых будущее прямо отождествляется с настоящим ввиду их пессимистической убежденности в полном отсутствии будущего.

Определена перспективность идеи В.М. Бондаренко по определению критерия реализации нормативной идеи – время между возникновением потребности у человека и моментом ее удовлетворения. Этот промежуток времени должен сокращаться – что и является критерием развития или деградации. Диссертант поддержал и развил принципы концепции Х. Перельмана, согласно которой ценности наиболее устойчивы при всех прочих изменениях в обществе, хотя и не складываются в формализованную систему, всегда коррелятивны целям, которым они соответствуют, и в этой функции ценности подпадают под логический ориентир истинности и вполне соединимы в систему, а следовательно, возможен и нормативный анализ их предполагаемого выстраивания вместе со всем органоном их реализации. Особый статус в анализе оснований социально-философского прогнозирования диссертант отвел диалектической традиции исследования природы социальных противоречий, согласно которой противоречия имманенты любой социальной эволюции, в этом статусе они всеобщи, субстанциальны. Следовательно, логику их необходимого развертывания и снятия при соответствующих предпосылках можно полагать в основу нормативного прогнозирования.

В параграфе сделан вывод, согласно которому ни одно из рассмотренных оснований при всей их ограниченности не может быть однозначно отвергнуто как необходимое для социально-философского прогнозирования, при условии, что они не абсолютизируются, и каждый раз конкретизируется область их эффективного применения. Каждое из оснований может рассматриваться как необходимое, но недостаточное. На основании анализа недостатков прогностической методологии обосновано, что в социальной философии эмпирические методы эффективны, только если они рассматриваются в отношении к цели, эффективности ее достижения. Отказ от поиска универсальной методологии, применяемой для любого общества, не только не ослабил, но даже стимулировал необходимость анализа концепций с точки зрения их эвристической ценности. Дескрипциям не удалось полностью вытеснить нормативность. И тем же позитивистам, равно как и посмодернистам, не удалось освободиться от необходимости формулировать общие "правила игры" в научном исследовании.

В ХХ в. возникает традиция, в которой будущее не является улучшенным аналогом настоящего и эффект отражения уже не будет достаточным и исчерпывающим в связи с ускоряющимся темпом жизни и с появлением эмерджентов. Но появление эмерджентов, т. е. событий, не имеющих аналогов в исторической практике, привели к ощущению "тупика прямого продолжения". Оказалось, что в ситуации ценностной дезориентации "взгляда хватает не более чем на три шага вперед"[7], опыт прошлого уже не является ориентиром, уместнее скорее говорить о выявлении диагноза, чем о прогнозе. Консерватизм универсальных ценностей является защитным механизмом, позволяющим сохранять устойчивость в ситуации быстрых модернизаций в других сферах культуры.

Целевые установки в содержании прогнозирования нужно отличать от целей самого прогнозирования как процедуры. Само прогнозирование осуществляется в зависимости от интенций общественного сознания. В обыденной интенции "мы предсказываем будущее, чтобы его предотвратить" (А. Кларк), с другой стороны, мы предсказываем будущее, чтобы его одомашнить, чтобы привыкнуть к нему (чем обычно объясняется популярность астрологии[8]) (В. Гинзбург), чтобы преодолеть страх неопределенности, чтобы следовать типологизирующим конвенциальным установкам современного мышления. В рефлективной интенции люди стремятся мыслить несуществующее как необходимый момент уже освоенного, в чем собственно и состоит механизм понимания, выявлять категориальные структуры и набрасывать их в мысленном эксперименте на любое доступное содержание, выстраивать мир в соответствии с собственными притязаниями и представлением субстанциального субъекта.

Эффективной сферой применения нормативного прогнозирования в исследовании предлагается считать оптимизацию ценностных ориентиров, но только в том случае, если все общество реально ориентировано на одинаковые для всех "правила игры". Презентируемая классиками постмодернизма идея ризомы как множественности оснований анализа по сути является вариацией модели закономерного возникновения определенной стадии в любом развитом обществе, которое к тому же потеряло целостность, с определенными свойствами. Более распространенными и эвристически оправданными являются аксиологические, нормативно-целевые основания и идея моделирования. В природе ценности, как таковой, помимо оценочной и экзистенциальной, содержится прогностическая составляющая, которая корректирует поведенческое направление, выбранное субъектом. В параграфе сделан вывод, согласно которому методология мировоззренческого доминирования определенных смыслов, их устойчивости позволяет говорить о предсказуемости направления усилий, которые будут предприниматься новыми поколениями.

В параграфе 2.3 "Специфика социального прогнозирования и его эвристическая перспектива в социальной философии" определены принципиальные особенности социально-философ-ского прогнозирования, к которым относится укорененность во всеобщих основаниях, коррелятивность формы и содержания. Соответственно прогностика в отношении социально-философского знания направлена не на разработку как таковую эффективных прогнозов и методик, как это имеет место в естествознании, а на обоснование возможности собственных притязаний ориентироваться на принятые основания, прояснение смыслов, взаимообусловленность интерпретаций и предупреждение. В науках о природе человек стремится подстроиться под реальность, в социальном познании человек ориентирован на изменение реальности.

Вероятностный вывод в социальном прогнозировании относится к разновидности неявных логических выводов. Эта достоверность, по своим имманентным свойствам, не равнозначна достоверности прошлого или настоящего, так как она не дана нам в виде данности. В параграфе выявлены критерии, в соответствии с которыми социальное прогнозирование отличается от предсказания в узком смысле. Обоснованно констатируется, что эвристическая ценность прогнозирования регулятивна, а не конституитивна. Прогнозирование в социальной философии выполняет преимущественно не познавательную, а системообразующую функцию исследования границ и возможностей как самой познавательной способности, так и ее объекта. В этом смысле оно хотя и не познает, но без него вообще невозможно познание социальной реальности.

Обосновано, что социальное прогнозирование не является умозаключением, претендующим на неизменность. Его посылки и заключение меняются вместе с изменением новой значимой информации. Выводы не претендуют на соответствие с реальностью, а лишь предупреждают о наиболее достоверных последствиях нынешних тенденций в том случае, если они не будут изменены. Прогнозирование будущего влияет на сознание и поведение людей в настоящем, побуждая их способствовать либо противодействовать его наступлению, т. е. оказывает идеологическое влияние.

Социально-философское прогнозирование эффективно, если соединяет априорные основания с апостериорными, экстраполяции и аналогии с планированием, кумулятивность и конвергенцию. Проанализированы условия, которые делают социальный прогноз малоэффективным. Так, если общество лишь номинально и в существенных отношениях фрагментарно и поляризовано "играет по разным правилам" или меняет их во время и даже "после игры", то никакие методики не способны объединить теорией то, что слабо связано в реальности. Прогнозирование поведения агрегата элементов не представляется возможным. Корреспондентская теория истины с ее критерием не соответствует самоактуализирующейся природе социального прогноза. Прогноз-предупреждение эффективен именно тогда, когда он не реализуется, но нет никаких средств проверить, произошло ли бы то событие, об опасности которого он сообщал.

Отталкиваясь от идеальной модели будущего и конструированных фактов, в прогнозе-предупреждении происходит оборачиваемость, изменение направленности вектора причинно-следствен-ных связей из будущего к настоящему. При заданных условиях увеличивается степень достоверности прогноза, сужается спектр предварительных суждений относительно будущего, становится ясна логика развития событий. До определенной степени постижение будущего становится не просто актом интеллигибельного переживания, а воспринимается в качестве объективно ощущаемой реальности, которая в своей основе имеет функциональное начало. Определяющая установка в прогнозе-предупреждении делается на выявление эмерджентов. Таким образом, доказано, что доминирующей формой социально-философского прогнозирования является предуказывающий нормативно-ценностный прогноз-предупреждение, диалектически соединяющий принципы как апостериорных, так и априорных оснований, на базе выявления природы социальных противоречий.

В заключении подведены итоги диссертации, сформулированы основные выводы, намечены перспективы дальнейшей разработки темы.

Основное содержание диссертационного исследования отражено в следующих публикациях автора:

В изданиях перечня ВАК Минобрнауки России:

1. Черников П.Ю. Прогностическая функция в социальной философии // Гуманитарные и социально-экономические науки. – 2010. – N° 2. – 0,5 п. л.

2. Черников П.Ю. Компаративный анализ оснований социально-философского прогнозирования // Власть. – 2010. – N° 2. – 0,5 п. л.

В других изданиях:

3. Черников П.Ю. Факторы становления категорий предсказания и прогнозирования в контексте их исторического развития // Неделя науки – 2008: сб. тезисов: сб.: в 2 т. – Таганрог: Изд-во ТТИ ЮФУ, 2008. – Т. 2. – 0,3 п. л.

4. Черников П.Ю. Некоторые аспекты взаимоотношения эсхатологии и прогнозирования // Неделя науки – 2008: сб. тезисов: в 2 т. – Таганрог: Изд-во ТТИ ЮФУ, 2008. – Т. 2. – 0,2 п. л.

5. Черников П.Ю. Эффект Эдипа и проблема возможности прогнозирования в работах К. Поппера // Наука. Философия. Общество: V Российский философский конгресс: в 3 т. – Новосибирск: НГУ, 2009. – Т. 3. – 0,1 п. л.

6. Черников П.Ю. Метод экстраполяции в прогнозировании. Философский анализ // Материалы 58-й научно-технической конференции профессорско-преподавательского состава, научных работников, аспирантов и студентов. – Новочеркасск: ЮРГТУ (НПИ), 2009. – 0,2 п. л.

7. Черников П.Ю. Проблема прогнозирования в естественно-научном и философском знании // XVII Туполевские чтения: международная научная конференция. – Казань: КГТУ, 2009. – 0,4 п. л.

8. Черников П.Ю. Прогноз-предупреждение как особый случай прогнозирования //Актуальные вопросы истории и философии: сб. статей. – Таганрог: Изд-во ТТИ ЮФУ, 2009. – Вып. 1. – 0,3 п. л.

9. Черников П.Ю. Философская экспликация "настоящего" и проблемы экстраполяции // Актуальные вопросы истории и философии: сб. статей. – Таганрог: Изд-во ТТИ ЮФУ, 2009. – Вып. 1. –0,4 п. л.

10. Черников П.Ю. Философская интерпретация будущего // Молодежь и наука: реальность и будущее: III Международная научно-практическая конференция студентов, аспирантов и молодых ученых. – Невинномысск, 2010. – 0,2 п. л.

11. Черников П.Ю., Богданов В.В. Диалектические основания социально-философского прогнозирования. – Таганрог: Изд-во ТТИ ЮФУ, 2010. – 6,2 п. л.

Тираж 100 экз. Заказ 384.

____________________________________________________

Краснодарский университет МВД России.

350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, 128.

[1] Стёпин В.С. Эпоха перемен и сценарии будущего. М., 1996 // Философия и жизнь. 1990. N° 11; Творчество культуры и прогностические функции философии // Диалектика научного и технического творчества. Обнинск, 1982; Стёпин В.С. О прогностической природе философского знания // Вопросы философии. 1986. N° 4.

[2] Васильев Ю.Я. Философия и наука. Эффект Эдипа и его гносеологический анализ // Философские исследования. 2006. N° 3. С. 139.

[3] Ойзерман Т.И. Возможно ли предвидение отдаленного прошлого? // Вестник Российской академии наук. 2005. Т. 75, N° 8. С. 720–726.

[4] Моисеев Н.Н. Универсальный эволюционизм // Вопросы философии. 1999. N° 3; Моисеев Н.Н. Быть или не быть… человечеству? М., 1999.

[5] Бондаренко В.М. Прогнозирование будущего: новая парадигма. М.: Экономика, 2008. С. 24.

[6] Маслихин А.В. Прогностическая функция в социальном познании: автореф. дис. … д-ра философ. наук. М., 1997; Козлов Д.А. Методология социального прогнозирования в условиях системного общественного кризиса: автореф. дис. ... канд. философ. наук. Нижний Новгород, 2000; Асеева И.А. Образы прогностического опыта в науке и культуре: на пути к интегративной модели: автореф. дис. ... д-ра философ. наук. М., 2009.

[7] Хейзенга Й. Homo ludens. М., 1992. С. 349.

[8] Гинзбург В.Л. Астрология и лженаука // Наука и жизнь. 2008. N° 1.