Научный руководитель

доктор философских наук

Тахтамышев Владимир Григорьевич

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

Пусько Виталий Станиславович

доктор философских наук, профессор

Шалин Виктор Викторович

Ведущая

организация:

НОУ ВПО "Южно-Российский гуманитарный институт"

Защита состоится "6" октября 2010 г. в 10.00. часов на заседании диссертационного совета ДМ 203.017.01 по философским и социологическим наукам при Краснодарском университете МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, 128, зал диссертационного совета).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Краснодарского университета МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, 128).

Автореферат разослан 5 сентября 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

С.Г. Черников

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Миграция во второй половине ХХ столетия приобрела характер глобального процесса, втянувшего в свою орбиту большинство стран мирового сообщества. Включение России в мировые миграционные процессы явилось одним из социальных следствий системных реформ 90-х годов ХХ в. Реорганизация социально-экономического пространства бывшего СССР объективно способствует становлению России в качестве одного из центров притяжения миграционных потоков, о чем свидетельствует факт возвращения за период 1992–2004 гг. около 7 млн человек из бывших республик СССР[1].

Стабилизация социально-политической ситуации в стране и наблюдающийся экономический подъем не только обусловливают изменение качественного содержания миграции, но и требуют переориентации ценностного отношения к ней: ее рассмотрения как ресурса для наращивания потенциала субъекта культурных изменений. Глобализация мироэкономики вызвала конкуренцию между динамично развивающимися странами (США, Германией, ОАЭ, Аргентиной и Бразилией) за человеческие ресурсы. Ведущим источником роста социокультурного потенциала стран выступает привлечение интеллектуальной миграции, которая с 60-х годов в США расценивается как политика "похищения умов"[2]. Глобализация выступает процессом социокультурных взаимозависимостей, однако далеких от состояния паритета, а также характеризуется возникновением интеллектуального "ядра" и культурной периферии, отстающей в социокультурной динамике и подвергающейся культурной "колонизации".

Переход России к модернизационной культурной парадигме миграции существенно блокируется атмосферой изоляционизма и автаркичности: миграционная ситуация в целом негативно оценивается разными по мировоззренческим ориентациям социальными группами. Мониторинговые исследования ВЦИОМ свидетельствуют о росте синдрома "внешних врагов" в массовом сознании россиян: "За последние пять лет число так или иначе поддерживающих лозунг "Россия – для русских!" увеличилось в полтора раза: с 43 до 60 – 63 % (шокированных этим призывом вдвое меньше – 25 %)"[3]. Многие лидеры российских политических партий в предвыборные периоды активно используют тему иммиграции, что способствует разжиганию ксенофобии.

Иными словами, миграционные процессы имеют не только демографическое и экономическое измерения, но и социокультурный аспект, который нельзя рассматривать исключительно через критерий экономической эффективности. К социокультурным последствиям миграции, как правило, относят: изменение этнокультурного состава населения принимающих регионов; рост социальной напряженности, вызванный усилением культурных различий в качестве инструмента защиты идентичности; обострение межэтнических отношений; образование новых этнических диаспор; формирование тенденций культурной ассимиляции, интеграции или культурно-политического сепаратизма[4]. Вместе с тем следует выделить и другие, менее исследованные, социокультурные влияния, которые определяют особенность миграционных процессов в России: развитие сети этнического предпринимательства, оказывающего влияние на содержание трудовых отношений и межкультурные взаимодействия[5], изменение качественного состояния человеческого потенциала страны, расширение теневого сектора экономики за счет нелегальности значительной части трудовой миграции, рост культурного влияния на международной сцене страны – центра миграционных потоков.

Эти аспекты миграции увеличивают свое влияние по мере нарастания внешнеполитической активности России и реализации ее претензии на вхождение в группу стран, определяющих направление социокультурной динамики мира. Выделенная тенденция требует анализа социокультурных особенностей миграции, вызванных ее глобализацией, и учета их управленческими структурами при корректировке государственной миграционной политики. Анализ миграционной ситуации в России свидетельствует о том, что до сих пор на государственном уровне международная миграция не рассматривается в качестве важнейшего ресурса роста социального потенциала страны, что оборачивается снижением именно культурной составляющей этого потенциала. В настоящее время Россия не участвует и даже не определила свое место в конкурентной борьбе за привлечение международных иммиграционных потоков. Между тем статус центра иммиграции – это показатель не только экономического развития страны, но и ее потенциального культурного влияния в мире. Как отмечает член-корреспондент РАН А.В. Дмитриев: "…в действительности перемещение населения всегда выступало как исторический спутник развития"[6].

Убедительность этой позиции задает смещение ракурса анализа миграционной подвижности населения регионов и оценки региональных стратегий миграционной политики: они должны быть рассмотрены в более широких рамках – в контексте глобальных процессов и перспектив перераспределения властно-экономических и культурных ресурсов между различными регионами мира. Практическая важность этих проблем определяет актуальность данного диссертационного исследования.

Степень научной разработанности темы. Активное изучение миграции в России наблюдается со второй половины XIX в., о чем свидетельствуют труды выдающихся российских историков В.О. Ключевского, С.М. Соловьева, которые рассматривали территориальную подвижность русского народа как одну из важных этнических характеристик; позднее – Г.К. Гинса, В.П. Вощинина, М.М. Ковалевского, И.Л. Ямзина[7]. Широко известно также эмпирическое исследование миграции И.А. Гурвича, которое проводилось с применением разнообразных инструментов – разного типа опросов, анализа статистических данных, документов, метода изучения биографий[8].

В современной отечественной науке эта проблематика активно разрабатывалась в 60 – 70-е годы, когда наблюдался высокий уровень миграционной подвижности населения, вызванной реализацией программ индустриального развития Среднеазиатских республик СССР, районов Севера и Восточной Сибири[9].

Широко известны в этом отношении работы Ж.А. Зайончковской, В. Кулакова, которые рассматривали миграцию не только в связи с прогнозированием экономического развития, но и в контексте изменения демографической ситуации в стране.

Этот аспект также эффективно разрабатывался в исследованиях А.Г. Вишневского, Л.Л. Рыбаковского, Н.В. Тарасовой[10].

Социологи (Т.И. Заславская, А.Д. Назаров, И.Б. Орлова, Т.М. Рывкина) традиционно разрабатывали проблемы миграции в связи с изучением процесса урбанизации и оттока населения из села в город. Исследования миграционного поведения населения позволили включать в качестве фактора миграционной подвижности наряду с объективными также и субъективные установки[11]. В середине 70-х годов были сделаны первые попытки социально-философского осмысления социокультурных последствий миграционных процессов, а также установлено, что на вхождение мигрантов в принимающее общество влияют традиции мобильности и интегрированности, приверженность установкам традиционной или современной культуры, о чем писали Г.Г. Гачев, В.Е. Кемеров, Ю.М. Резник, Б.В. Хорос. В настоящее время эта идея получила новые импульсы для своего обоснования, поскольку мигранты стали рассматриваться как социальная группа, члены которой осознают себя целостным субъектом поведения на новом месте жительства и обладают чувством культурной идентичности[12]. Российские исследователи творчески применяют концепцию "ускользающего мира" Э. Гидденса, социального модерна Ю. Хабермаса по отношению к социокультурному и гуманитарному измерениям миграции, выявлению тенденций социокультурной динамики общества, связанной с миграционными процессами, что находит подтверждение в работах В.Л. Иноземцева, Н.А. Косолапова, Т.Х. Керимова.

Политическая нестабильность и межэтническая напряженность, которые в 90-е годы вызвали миграционные движения из периферийных территорий, и особенно из национальных республик, к центру, обусловили исследование этнокультурного аспекта миграции, при котором она рассматривалась в схеме социокультурной напряженности. Здесь можно назвать работы В.А. Авксентьева, М.Н. Губогло, Г.С. Денисовой, Л.М. Дробижевой, А.Г. Здравомыслова, И.В. Новиковой, В.Н. Петрова, С.В. Рязанцева, М.В. Саввы[13].

В последние годы активно изучаются воздействие процессов миграции на социально-экономические и социокультурные параметры принимающих сообществ, проблемы распространения мигрантофобий и роста межэтнической напряженности между мигрантами и коренным населением. В данных направлениях обладают определенной эвристичностью труды А.С. Ахиезера, М.Н. Губогло, Г.С. Денисовой, А.В. Дмитриева, Л.М. Дробижевой, А.Г. Здравомыслова, А.В. Лубского, Н.Р. Маликовой, В.К. Мальковой, В.И. Мукомеля, Э.А. Паина, С.В. Рыжовой, Г.С. Сикевич, Е.И. Степанова, В.А. Тишкова и др.

Еще одним направлением, которое в настоящее время получило широкое развитие, выступает исследование самоорганизации мигрантов в условиях иноэтнического окружения, как процесса культурной анклавизации, формирования мигрантских сетей, ориентированных на субкультурные ценности и образцы или диаспорализацию, воспроизводство автохтонной культуры в иноэтнической среде.

Различные аспекты данных проблем анализируются в работах М.А. Аствацатуровой, С.Ю. Барсуковой, Л.М. Дробижевой, В.И. Дятлова, Ю.А. Кашубы, В.В. Коротеевой, И.Ю. Котина, И.М. Кузнецова, З.И. Левина, В.И. Мукомеля, Ж.Т. Тощенко и др.[14]

Постепенно акцент в исследованиях смещается с экономического на социокультурный аспект миграции: в то время как экономисты и демографы[15] обосновывают социально-экономическую необходимость перехода к политике "открытых дверей", социальная философия призвана осмыслить перспективы социальности в условиях культурной мозаичности и гетерогенности современного общества, попытаться понять процесс миграции как соотношение человеческих действий, сопряженных друг с другом по различным линиям и мотивам культурного характера. Таким образом, динамика миграционных процессов и комплекс изучаемых проблем в последние два десятилетия определяют необходимость перехода к исследованию культурных коннотаций процессов внутренней и внешней миграции. Такой подход определяет выбор более масштабных рамок рассмотрения этих процессов – контекст глобальной культурной унификации, что увеличивает социокультурное неравенство стран. Эта исследовательская сфера в настоящее время недостаточно разработана в отечественной науке, поскольку пока ни в политических кругах России, ни среди теоретиков социальной мысли ясно не осознана проблема сохранения социокультурного потенциала российского общества в контексте миграционной политики страны. Обоснованию этой позиции и посвящено настоящее диссертационное исследование.

Целью диссертационного исследования является социально-философский анализ специфики миграционных процессов в России в контексте социокультурной ситуации в российском обществе и влияния данного процесса на социокультурный потенциал страны.

Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие исследовательские задачи:

- проанализировать существующие социально-философские подходы к проблеме миграции;

- выявить сущность миграции в контексте глобализации культуры;

- определить социокультурные характеристики миграционных процессов в России до периода глобализации;

- проанализировать социокультурную ориентацию миграции в период вхождения России в глобальные процессы;

- выявить направленность влияния миграционного обмена на характеристики человеческого потенциала современной России;

- раскрыть качественные характеристики российской эмиграции;

- охарактеризовать последствия нелегальной миграции для социокультурного потенциала современной России.

Объектом исследования выступают мировой миграционный процесс и определяющие его социокультурные условия.

Предмет исследования – социокультурный аспект миграционных потоков в России в эпоху глобализации.

Теоретико-методологическую основу исследования образует теория глобализации, развернутое концептуальное выражение которой представлено в концепции миросистемного анализа, разработанной И. Валлерстайном, теории постиндустриального общества (Д. Белл) и главное – концепции становления единого человечества, несомненный вклад в создание которой внесли Г. Вернадский, Н. Моисеев, А. Тойнби, К. Ясперс. Этот комплекс идей позволяет осмыслить современные миграционные потоки как аспект становления единого человечества, вызывающий изменение в социокультурной жизни общества, системе социального общения и политической, социальной и культурной идентичности. Эти концептуальные рамки позволяют интерпретировать миграционные проблемы в отдельно взятой стране в широком мировом контексте, рассматривая их как фактор роста/снижения человеческого потенциала. При этом используются положения и выводы российских исследователей В.Е. Кемерова, Т.И. Заславской, И.А. Пригожина о миграции как форме индивидного социального бытия людей, связанного с влиянием человеческого капитала на социальное развитие. Понятийный аппарат исследования выделен на базе теоретических работ отечественных исследователей миграционных процессов – Ж.А. Зайончковской, А.Г. Вишневского Л.Л. Рыбаковского.

Новизну диссертационного исследования в совокупности образуют следующие результаты:

- рассмотрены социально-философские подходы к миграции в контексте становления единого человечества и развития человеческого потенциала, что представляет определенный шаг по сравнению с концептами глобализации, связанными с идеями утилитаризма и постмодернизма, редицирующих миграцию к экономическим факторам или мультикультурализму;

- раскрыта векторность миграции как составной части становления нового мирового порядка, центра и периферии, первого, третьего и четвертого миров, что характеризует миграцию как результат социальных и культурных разрывов в развитии человечества, по сравнению с концептами глобалистики, делающими упор на социальный фатализм или стихийность;

- выделена общая культурная установка миграционных потоков, наблюдавшихся в России в различные исторические эпохи до периода глобализации, связанная с сохранением исторических связей с родиной, перенесением на новую почву культурных и национальных традиций путем локализации, что открывает перспективы исследования "традиционной" миграции в рамках социокультурной дистанции;

- аргументирована маргинальность современной России в мировых глобальных миграционных потоках, которая обусловлена дисперсией социокультурного пространства, наложением стихийности миграционных потоков на фрагментацию социокультурного пространства, что расширяет представление о миграции как процессе, имеющем как тенденции возрастания социокультурной напряженности, так и перспективу социокультурного разнообразия общества;

- показано влияние миграционного обмена в современных условиях на динамику человеческого потенциала России, определяемую неэквивалентностью миграционных потоков как барьером на пути социальной модернизации российского общества, что дает позитивные результаты по сравнению с теорией свободного перемещения в рамках мирового рынка и демократизации общественной жизни;

- определены качественные характеристики российской эмиграции, которая хотя и имеет отрицательные последствия в виде неконтролируемой утечки умов, в своей основе определяется завышенными потребительскими амбициями и доминированием популистского космополитизма, что раздвигает рамки анализа причин эмиграции, восходящей к идейно-духовному кризису российского общества;

- охарактеризовано влияние нелегальной миграции не только на деформацию экономических отношений в сторону теневизации, но и "стимулирование" снижения социокультурного потенциала населения России, что связано со снижением потребности в инновациях и приумножении человеческого капитала в условиях избытка дешевой низкоквалифицированной рабочей силы, что представляет определенный шаг по сравнению с правовыми и гуманитарными интерпретациями нелегальной миграции, сводящей ее влияние к росту страхов и фобий в обществе или росту правового нигилизма.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Социально-философская интерпретация миграции характеризуется выявлением противоречия между концепцией становления единого человечества и культурным релятивизмом, разнообразием образов мира и образов жизни мигрантов и принимающего сообщества, что выводит к различным теоретическим импликациям: в классической философской традиции – к схеме культурной интеграции, доминирования "прогрессивной" культуры; в неклассической философии – к признанию права на культурную самобытность в рамках легитимированных форм социальности; в постмодерне – к провозглашению "дивидности" индивида и отрицанию различий между мигрантами и принимающим обществом на основании концепции "странничества".

2. Социокультурное содержание современных миграционных процессов, которые выступают неотъемлемой характеристикой глобализации, определяется "рыночным" вектором, направленным на унификацию культур, образцы глобальной функциональной культуры, что вызывает эффект сохранения культурной идентичности путем архаизации, обращения к ценностям фундаментализма или отстаиванию принципа толерантности, понимаемого как право на "широкую" автономию в рамках принимающего сообщества. Миросистемный анализ содержит возможность рассматривать миграцию в контексте разделения мира на центр, полупериферию и периферию, что приводит к неэквивалентному обмену в социокультурной сфере, дискриминации "отсталых" культур и допущению под знаком культурного релятивизма консервации разрывов в образе жизни населения мира, снижению творческой, культуросозидающей доминанты миграции.

3. Специфика миграционных процессов в России до ее вхождения в глобальные экономические процессы выражена в доминировании и численном превосходстве по отношению к внешней миграции ее внутренних потоков, которые имели характер сельской или индустриальной колонизации слабо заселенных территорий. При этом незначительный иммиграционный поток имел характер ввоза квалифицированных кадров, а эмиграция – преимущественно культурный, политический и религиозный характер, направленный на "вывоз", консервирование и воспроизводство российских духовных ценностей в исторические периоды их разрушения и трансформации в России.

4. Миграционные процессы, в которые вовлечено население России в постсоветский период, свидетельствуют о наблюдающемся стихийном перераспределении населения на всем постсоветском пространстве, ведущим вектором которого выступает возвращение населения на исторические этнокультурные территории. Промежуточный миграционный статус России показывает ее периферийность в мироэкономике. Продвижение к центру этой системы сопряжено с обретением лидирующих позиций в евразийском регионе, что требует также проведения внешней миграционной политики, направленной на достижение статуса центра региональных иммиграционных потоков.

5. В настоящее время социально-демографический, социально-экономический и социокультурный потенциал России в значительной степени ослаблен, что проявляется: в долгосрочном демографическом кризисе; невостребованности накопленного трудового потенциала; деквалификации кадров отраслей вторичного и третичного секторов экономики; разрыве рынков труда и образования; существенном снижении уровня образования и профессиональной квалификации молодежи, структурной безработицы и экономической стагнации сельскохозяйственных районов, малых и средних городов. Все эти тенденции обусловливают неравноценный миграционный обмен в России, выраженный в эмиграции квалифицированных кадров и ученых ("утечке умов") и иммиграции неквалифицированных трудовых ресурсов, большую часть которых составляет нелегальная миграция. Такая позиция в международном миграционном обмене снижает социально-демографический и культурный потенциал страны.

6. "Утечка умов" как процесс снижения численности работников, занятых в перспективных научно-технических отраслях занятости, осуществляется в России двумя каналами – перемещением в другие страны (эмиграцией) и перемещением в другие, ненаучные, но более высокооплачиваемые сферы деятельности внутри страны. Критериями оценки социокультурных последствий этого процесса выступают: падение репутации отечественной системы высшего образования, подготавливающей за счет федерального бюджета специалистов (выпускников вузов) для миграционно привлекательных стран; уменьшение доли наукоемкости отечественной продукции на мировых рынках; снижение творческого и эвристического потенциала отечественной науки; разрушение сложившихся научных школ и сворачивание перспективных научных направлений исследований, а также стимулирование процессов социокультурной деградации в обществе.

7. Нелегальная трудовая миграция, которая приобрела большой удельный вес на российских рынках труда, оказывает существенное влияние на социокультурный потенциал страны, а именно: препятствует утверждению достижительных ценностей, снижает ценность квалифицированного труда, расширяет сектор теневых практик, что влечет деформацию рыночных отношений в целом, способствует росту межэтнической напряженности и заимствованию субкультуры ксенофобии. Возникшая напряженность в социокультурном пространстве актуализирует включение культурных фильтров миграции (знание языка, определенная квалификация, легальный статус мигранта) и формирование в обществе культуры ответственности, отношение к нелегальной миграции как процессу, содержащему значимые социокультурные риски.

Научно-практическая и теоретическая значимость работы определяется острой актуальностью корректирования миграционной политики России с позиции достижения ею статуса миграционно стабильной страны, ее включения в глобальные миграционные процессы путем сдвига к сохранению и наращиванию социокультурного потенциала. Полученные в работе результаты могут использоваться в процессе корректировки миграционной политики, мониторинга миграционных процессов, в деятельности региональных управленческих структур, направленной на интеграцию мигрантов в экономическое и культурное пространство регионов. Материалы диссертационного исследования также могут быть использованы в практике преподавания общих и специальных курсов по социальной философии, социологии, культурологии.

Результаты исследования используются в работе Департамента по вопросам правоохранительной деятельности, обороны и безопасности аппарата полномочного представителя Президента РФ в Южном федеральном округе.

Апробация работы. Результаты диссертационного исследования докладывались и обсуждались на всероссийских и региональных научных конференциях: межрегиональной научно-практической конференции "Социализация молодежи Юга России в XXI в." (Ростов-на-Дону, 2007 г.), Всероссийской научно-практической конференции "Диалог культур в изменяющейся России" (Ставрополь, 2007 г.), IV Всероссийской научной конференции "Сорокинские чтения" (Ростов-на-Дону, 2008 г.), Международной научной конференции "Регионы Юга России: вызовы мирового кризиса и проблемы обеспечения национальной безопасности" в ИППК ЮФУ (Ростов-на-Дону, 2009 г.), Международной научно-практической конференции "Кавказ – наш общий дом" (Ростов-на-Дону, 2009 г.).

Результаты исследования опубликованы в научных работах общим объемом 7,0 п.л., среди которых 2 статьи из перечня ведущих научных журналов и изданий ВАК РФ.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, включающих семь параграфов, заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется степень разработанности проблемы, определяются цель и задачи диссертационного исследования, описываются научная новизна и практическая значимость работы, формулируются положения, выносимые на защиту.

Глава 1 "Социально-философские проблемы анализа миграции в условиях глобализации" посвящена социально-философскому дискурсу современных миграционных процессов.

В параграфе 1.1 "Миграция: социально-философские коннотации" показывается многоаспектность миграции как социального процесса, что определяет ее как поле межпредметного анализа различных наук. При этом основное внимание уделяется рассмотрению миграции в контексте идеи единого человечества и расхождения с философскими практиками культурной идентичности и сужения миграции к творческой интеллектуальной сфере.

Исследуя базовые принципы, сформулированные в социально-философской традиции, автор акцентирует социокультурную перспективу анализа миграции, которая определяется не только субъектом, но и социокультурной средой, в которой осуществляется перемещение. Она рассматривается в качестве фактора, воспроизводящего социум в определенной целостности. Эта перспектива анализа определяет три параметра социологического рассмотрения миграции: субъект, социокультурная среда, государство. В частности, рассматривая субъект миграции, диссертант использует понятие "цены жизни человека"; миграция как переход из одного сообщества в другое задает изучение двух взаимосвязанных позиций: "длину миграционной волны" и социокультурную адаптацию мигрирующей группы к принимающему сообществу. Разрешение проблемы адаптации в новых социокультурных условиях в значительной степени определяется государственными учреждениями принимающего сообщества. В поле анализа миграции государство входит с точки зрения обеспечения им воспроизводства общества и его культурной гомогенности.

Ретроспективный анализ миграции позволяет выделить в истории человечества различные миграционные потоки по индикаторам: экстенсивности/интенсивности, скорости перемещения, факторам влияния, инфраструктуре, стратификации миграционных потоков[16]. Их сравнительный анализ позволяет определить специфику миграции в новейший период истории (начиная с 1945 г.) – ее четкую географическую направленность (с юга на север и с востока на запад), интенсивность и скорость[17]. Устойчивая зависимость миграционной привлекательности страны от темпов ее экономического роста дает ключ к изучению содержательных характеристик миграционного процесса: он определен тенденциями глобализации.

В противовес тем, кто видит защиту традиций философской классики в интеграции мигрантов в принимающее общество, в том, чтобы изменить их онтологический тип и культурную идентичность, адаптировать личность к реалиям вещных и социальных зависимостей, можно предположить, что коммуникативное взаимодействие может базироваться только на осознании общности социальных перспектив и типологически различных модусов переработки этого понятия. Интерсубъектность имеет превосходство над субъектом как носителем культурных и социальных различий. На таком теоретико-историческом фоне социальная философия испытывает дополнительную нагрузку, нацеливаясь на понимание собственно различных структур социальности и природы миграции.

В параграфе 1.2 "Миграция как составная часть процесса глобализации: миросистемный анализ" автор, опираясь на исследования теоретиков XIX и XX вв., показывает формирование глобальных экономических связей и мировой экономической системы (мироэкономики) начиная с XVI в., выявляя в этом процессе роль миграции.

Используя методологические принципы концепции мироэкономики, разработанной И. Валлерстайном, в работе показывается структурирование миросистемы (ядро – полупериферия – периферия), которое определяет не только экономическую специализацию стран, но и способы контроля за трудом. Миграционные потоки распределяются внутри мироэкономики из стран периферии и полупериферии в развитые страны центра. Систематизируя исследования П. Дракера, Д. Белла, Э. Макгрю, Д. Хелда, диссертант выявляет важную тенденцию современных миграционных процессов – их дифференциацию в зависимости от качества рабочей силы. Перелив финансов, снижение таможенных барьеров вызвали формирование единого рынка труда и перелив рабочей силы.

Первоначально сопровождая формирование глобальной экономики, международная миграция в конце ХХ в. сама стала выступать составной частью глобализации, т.е. приобретать автономность по отношению к экономическим процессам. Экономически развитые страны миграционно привлекательны не только уровнем заработной платы, но и информационной открытостью, привлекательностью либеральными ценностями, глобализацией рынка образования, становлением экономики знаний, повышающей шансы социальной мобильности для мигрантов из стран полупериферии и периферии. В этой фазе развития кардинально меняются характер и мотивация труда. Доминирующее значение приобретает стремление к самореализации, к обретению интересной и интеллектуально содержательной работы, т.е. поведение человека приобретает все более неэкономический характер, а также мотивируется "постматериалистическими" (Р. Инглегарт) или "постэкономическими" (О. Тоффлер) ценностями. Современная фаза функционирования мироэкономики характеризуется сплетением двух тенденций – технико-технологического прогресса и развития личности, которые реализовываются в высокоэкономичном производстве и высоком уровне жизни населения. Расширение экономики знаний параллельно с демографическим кризисом экономически развитых стран позволило рассматривать миграцию в качестве необходимого сегмента не только для поддержания функционирования экономики, но и для воспроизводства населения европейских стран. По оценкам Евростата, в ближайшие годы увеличение численности населения в 15 странах Европейского союза будет на 74 – 75 % обеспечиваться за счет притока иммигрантов[18]. Особое внимание в миграционной политике развитых стран уделяется образованной части рабочей силы.

Социально-философская интерпретация миграции, включающая миросистемный анализ, позволяет определить ее как составную часть процесса глобализации мира, при котором между Севером и Югом происходит перераспределение трудовых ресурсов по качеству рабочей силы, что в значительной степени оказывает влияние на социокультурный потенциал стран, теряющих или принимающих миграционные потоки.

В Главе 2 "Миграция в России в контексте глобального развития" представлены сравнительный анализ миграционных процессов, имевших место в разные исторические периоды развития страны, а также выявлено их влияние на ее социокультурный потенциал.

Параграф 2.1 "Миграционные процессы в России до эпохи глобализации: культурный традиционализм" посвящен сравнению миграционных потоков в дореволюционный и советский периоды модернизации.

Общими чертами миграционных процессов в России до эпохи глобализации следует назвать: превалирование внутренней миграции над внешней и направленность внутренней миграции из центральных регионов на территориальную периферию страны, что выступает индикатором экстенсивного типа развития экономики. Вместе с тем эти этапы отличались различной поселенчески-профессиональной ориентированностью миграционных потоков, различным соотношением и характером эмиграции и иммиграции, разным социальным составом и мотивацией эмиграционных потоков.

Автор показывает социокультурные последствия внутренних миграционных потоков: экономическое освоение территорий, значительная часть которых ранее никогда не использовалась для хозяйственной деятельности человека; осуществление урбанизации страны, но одновременно – маргинализация городского населения, вызванная пополнением в сжатые сроки городов всех типов выходцами из села; разрушение структуры сельских локальных культур, поскольку из сел выезжало наиболее активное население, а сама миграция отличалась дальним расстоянием, что приводило к разрыву семейных и общинных связей.

Также существуют и отличия в эмиграционных потоках. В диссертации на основании исторических исследований показывается трудовой и религиозный характер дореволюционной эмиграции. В отличие от этого, в советский период она носила политический характер. Советская эмиграция рассматривается по трем этапам – первой послереволюционной волны; второй, возникшей в результате Второй мировой войны; третьей волны, которую составила еврейская эмиграция в 70-е годы ХХ в. Все три волны советской эмиграции стали возможны при определенных политических ситуациях.

Сравнивая дореволюционную и советские волны эмиграции, диссертант показывает их общую духовную доминанту – направленность на сохранение русской культуры, противодействие адаптации и ассимиляции, иными словами, воспроизводство традиции, как принадлежности определенной группы, коллектива, индивида.

В параграфе 2.2 "Миграционные процессы в эпоху глобализации: дисперсия социокультурного пространства" рассматриваются характерные особенности российских миграционных процессов конца ХХ в., которые сопровождали распад СССР. Как известно, крушение империи под названием "СССР" и суверенизация бывших советских республик вызвали массовое переселение населения на историческую родину в пространстве бывшего Союза.

Систематизируя и анализируя обширный статистический материал, автор выделяет общую тенденцию: доминирование иммиграции из стран ближнего зарубежья над эмиграцией в страны дальнего зарубежья. Начиная с 2000 г. сокращается эмиграция в страны ближнего зарубежья (в 7 раз по сравнению с 1991 г.). За 90-е годы в Россию вернулись около 4 млн русских из стран ближнего зарубежья. С начала 1989 г. из России выехали около 1,2 млн человек, а прибыли из других стран только 170 тыс. человек. Этнический состав эмигрировавших из России в эту группу стран определяется в значительной степени их иммиграционной политикой. Основные потоки были направлены в Германию (60 %), Израиль (20 %) и США (около 10 %). При этом поток русских эмигрантов в дальнее зарубежье на 40 % состоит из детей и подростков, в то время как значительной группой въезжающих русских являются люди пенсионного возраста.

Рассматривая внутренние миграционные потоки, диссертант акцентирует внимание на их этнической характеристике и направленности, а также выделяет центры их притяжения. Этот анализ показывает тенденцию концентрации мигрирующего населения, прежде всего русского, в двух федеральных округах – в Центральном и Южном. Она сопровождается перераспределением населения (особенно его русской части) по территории страны. Наблюдается сокращение ("сжимание") территории расселения русского населения. В настоящее время большинство русского населения (более 80 %) проживает на территории, которая составляет 45 % российского государства. Иными словами, миграционные потоки 90-х годов привели к концентрации русского населения на меньшей половине территории страны, вызвав тем самым дисбаланс двух компонентов страны как системы – территории и населения. Эта тенденция имеет далеко идущие последствия, связанные с сокращением типов хозяйственной деятельности, которые развивались русскими в советский период, прежде всего индустриального сектора экономики.

Другим следствием внутренних миграций является стремительное сокращение русского населения в национально-государственных образованиях, где оно выполняло функцию носителя ценностей российской государственности и было реальной ее опорой. Результаты переписи 2002 г. свидетельствуют о том, что в целом национально-территориальные образования за десятилетие реформ потеряли более четверти миллиона русского населения, что повлекло за собой снижение культурной и консолидирующей роли русских в социокультурном развитии поликультурных регионов России. Пик иммиграции в Россию приходится на первую половину 90-х годов ХХ в. Но эти иммиграционные потоки носили временный характер, формировались на территории бывшего СССР и представляли собой центростремительное движение русского населения в европейскую часть России. Главным мотивом внешних миграционных обменов России со странами ближнего и дальнего зарубежья было возвращение на историческую родину, воссоединение семей. Но даже в пиковые для внешней миграции годы ее удельный вес в миграционных процессах был значительно ниже, чем внутренняя миграция.

Автор считает, что результатом "спонтанной" миграции стала дисперсия социокультурного пространства, которая выражается в возрастании риска анклавизации мигрантов, снижении влияния базовых социальных норм и ценностей в процессе миграции населения и внедрения образцов глобальной массовой культуры в качестве "суррогата" общения и архаизации (реабилитации этнических и религиозных норм), а в контексте внутренних миграционных процессов – ослабление притягательности, интегрирующей русскую культуру, и эрозия культурно-информационного и социального пространства.

В Главе 3 "Качественные характеристики современного международного миграционного обмена России" рассматривается влияние миграционных потоков на социокультурный потенциал страны.

В параграфе 3.1 "Состояние человеческого потенциала России: риски и инновации социокультурной динамики" анализируется социально-демографический, социально-экономический и, главное, социокультурный компонент человеческого потенциала.

Понижающая тенденция наблюдается в социокультурном компоненте человеческого потенциала страны. Она выделяется автором при анализе сферы образования, обеспечивающего формирование системы ценностей трудовой и гражданской этики. Статистические данные показывают, что уже в середине 90-х годов значительная часть молодежи школьного возраста – около 2 млн человек – не училась и не работала[19], а следовательно, не прошла должной социализации. Сократилось в абсолютном и относительном выражении государственное финансирование высшей школы, снизилось качество профессиональной подготовки выпускников. Мониторинг трудовых ценностей показывает неуклонный рост группы, относящейся к труду с инструментальных позиций, а также снижение численности группы, выделяющей труд как терминальную ценность[20]. Трансформация трудовых ценностей проявляется также в терпимости основного большинства общества к теневым практикам и вовлеченности в них. Анализ человеческого потенциала страны позволяет аргументировать тезис об ослабленности социально-демографического, социально-экономического и социокультурного его компонентов, что дает возможность прогнозировать негативные стихийные тренды миграции – выезд высококвалифицированной рабочей силы и въезд неквалифицированных работников.

Следует отметить, что активное включение России в международные миграционные потоки повлекло за собой ожидаемые и непредвиденные социальные последствия. К ожидаемым можно отнести тенденцию выезда интеллектуально развитой части общества, обладающей конкурентоспособностью на соответствующих рынках труда. Реализация этой тенденции влечет за собой понижение социокультурного и демографического потенциала страны. К непредвиденным результатам можно отнести увеличивающийся на протяжении постсоветского периода поток нелегальной миграции и негативные последствия, которые с ней связаны. Эта тенденция также влечет за собой понижение социокультурного потенциала страны. Обе эти тенденции в совокупности с суженным типом демографического воспроизводства определяют рамки осмысления характера миграционного обмена.

Параграф 3.2 "Интеллектуализм и потребительство как качественные характеристики российской эмиграции" посвящен анализу социетальных качеств российской эмиграции постсоветского периода.

Либерализация миграционного законодательства в начале 90-х годов вызвала безвозвратный отток из России лиц интеллектуальных профессий, включая студентов и аспирантов. Исходя из этой позиции, "утечка умов" – это процесс снижения численности работников, занятых в сфере науки, который осуществляется двумя способами: либо перемещением ученых путем безвозвратной или временной эмиграции в другие государства, создающие лучшие жизненные условия, чем на родине, обеспечивающие более благоприятную "среду творчества" и самореализации, либо перемещением их внутри страны в другие, более высокооплачиваемые ненаучные сферы деятельности.

"Утечка умов" вызвана коренными, качественными изменениями, произошедшими в мире, так или иначе повлиявшими на положение и роль науки в обществе. Большинство ученых выделяют четыре группы факторов, превративших научную деятельность в ресурс миграции.

Первый фактор связан с глобализацией всех констант мирового социума, приобретших в современную эпоху планетарный характер и беспрецедентные масштабы. Взаимная обусловленность и комплексность глобальных проблем потребовала сотрудничества ученых разных стран, разных специальностей, представителей общественных, естественных и технических наук. Миграция ученых стала ответом, адекватной реакцией на требование времени.

Второй фактор тесно связан с интернационализацией науки. Она обусловлена единым объектом деятельности, формированием общих ее теоретико-методологических оснований, общностью мотивации деятельности, стиля мышления, ценностных ориентаций и стиля жизни. Ученые образуют наднациональные круги общения. С этой точки зрения "утечка умов" сопряжена с профессиональной мобильностью в общей горизонтали – это поиск оптимальных условий для профессиональной и индивидуальной реализации.

Третий фактор, придавший новые силы миграционному потенциалу ученых и квалифицированных специалистов, заложен научно-технической революцией, переставившей акцент во взаимодействии человека и материально-производственной среды на человеческий потенциал. Наука стала ведущей отраслью развития производства, которое в силу неравномерности, как "страновой", так и внутритехнической, открыло путь наиболее перспективным работникам, способным обеспечивать создание и обслуживание новых технологий.

Четвертый фактор, сделавший возможным участие для индивида в миграции, – утверждение, защита и отстаивание на уровне государственной политики странами центра мироэкономики гражданских прав и свобод личности, включая право на свободное перемещение.

Автор подчеркивает, что "утечка умов" из России далеко не однозначна с точки зрения выделения причин, ее вызывающих. Исследующие этот процесс ученые в качестве наиболее общей, интегративной причины называют противоречие между уровнем развития личности, ее потребностями и условиями их удовлетворения. Это противоречие как стимулятор миграционной (а по большому счету – и социальной) мобильности наиболее типичен для представителей интеллектуальных сфер занятости, которым по роду деятельности в высокой степени присущи самоанализ и чувствительность к общественному признанию.

Проявляется это противоречие в осознании низкой оплаты труда, в которой выражена степень его социального признания. Россия же унаследовала от СССР традицию пониженной оплаты труда. Оплата интеллектуальных видов труда в России в 10 – 30 раз ниже по сравнению с международными стандартами. При социологическом опросе ученых 76 % респондентов указали именно на это обстоятельство, как на "выталкивающее" их из России[21] и заставляющее "перешагнуть через границы" в страны, где оплата научного труда вдвое выше, чем средняя по стране.

Низкий материальный статус и вызвал эрозию кадрового компонента российской науки, которая проявилась в эмиграции перспективных ученых, переходе значительного числа научных сотрудников и вузовских преподавателей в другие сферы занятости, восполнении утраченного кадрового потенциала менее квалифицированными работниками. Предпринятые правительством в последние годы меры по изменению экономических условий жизни людей науки несколько замедлили темпы их оттока, в некоторой степени стабилизировали ситуацию, ослабили тенденцию "утечки умов", но снять проблему вообще все же не удалось.

Вторая группа причин, вызвавших "утечку умов", кроется в духовной атмосфере, сложившейся в обществе как "вокруг науки", так и в самой науке.

Экономические мотивы, побуждающие к эмиграции, оказываются значимыми, лишь накладываясь на соответствующую благоприятствующую миграционным устремлениям социально-психологическую и социокультурную среду. И таковая сложилась уже в 80-е годы. Нарастание общественного пессимизма, вызванное падением уровня социально-экономического развития, осознанием интеллектуальной частью общества иллюзорности советской идеологической системы, и ряд других масштабных социальных процессов сопровождались также игнорированием на уровне государственного управления результатов деятельности ученых и потребностей для ее эффективного функционирования. Традиционная, имевшая место в истории страны дискредитация отдельных отраслей науки, в условиях системного кризиса привела к падению престижа науки и научного творчества в общественном мнении.

Определяя стратегию удержания высококвалифицированных специалистов и ученых в России, следует тем не менее помнить, что именно у таких социально-профессиональных групп выезд за рубеж определяется не только экономическими мотивами, но и мотивом социального и профессионального самоутверждения. А это значит, что даже при высоком уровне жизни все равно будет наблюдаться отток представителей этих социально-профессиональных групп за рубеж. Нужно просто изменить отношение к этому процессу, создать условия для возврата эмигрантов в Россию. Опыт Китая, Италии, Польши и ряда других стран показывает, что возвращение эмигрантов сопровождается не только переводами денежных средств, но и существенным вкладом в развитие соответствующих сегментов рыночной деятельности.

В параграфе 3.3 "Нелегальная миграция как сфера социокультурных девиаций" рассматриваются риски расслоения и деградации социокультурной сферы, связанные с нелегальной миграцией.

Международная иммиграция сопровождалась в России притоком нелегальной иммиграции, которая значительно снизила выгоды от нее. Обращая внимание на методологические трудности с определением понятия "нелегальная иммиграция", автор рассматривает этот феномен как социальный процесс (в России, по экспертным оценкам, нелегальная иммиграция достигает 4–5 млн чел.)[22]. Основанием этому выступает социальное противоречие – одновременное наличие большого числа рабочих вакансий, правовых условий для найма рабочей силы и внушительного сегмента нелегальной трудовой иммиграции. Эта ситуация задает рамки рассмотрения данного явления и выделения факторов, обусловливающих его воспроизводство. Они коренятся в характере взаимосвязи государства, устанавливающего правовые нормы пребывания и натурализации на территории страны, и бизнес-структур, испытывающих необходимость в рабочей силе и предпочитающих нелегальные кадры, тем самым прослеживается связь нелегальной иммиграции с теневой экономикой. Высокие трансактные издержки предпринимателей, которые обусловлены государственным контролем бизнеса, перекрываются за счет снижения зарплаты и социальной защиты труда, что делает непривлекательными вакансии для квалифицированных и легальных кадров работников.

Анализ различных форм нелегальной трудовой иммиграции позволил автору выделить ущерб, который она наносит социокультурному потенциалу России, а именно: 1) расширение возможностей для коррупции и теневых практик чиновников административных и правоохранительных органов; 2) увеличение нагрузки на социальную инфраструктуру, которая рассматривается населением России в категориях утверждения социальной несправедливости в повседневной жизни, ущемления собственных интересов со стороны мигрантов; 3) упрощение социально-профессиональной структуры за счет расширения неквалифицированного и малоквалифицированного труда; 4) деформация трудовых ценностей, вызванная популярностью сезонной и временной форм занятости; 5) этническая анклавизация нелегальных мигрантов и усиление этнического разделения труда в крупных промышленных центрах; 6) расширение социальной базы и форм криминальной активности, которой способствует нелегальная миграция; 7) рост межэтнической напряженности и возможность на этой базе манипулировать общественным сознанием, актуализировать различные этно- и мигрантофобии.

Политическая стабилизация России, которая наблюдается на протяжении первого десятилетия XXI в., укрепление ее экономики и стремление стать центральным игроком на мировом рынке энергоресурсов предполагают переход к построению активной миграционной политики, направленной не только на легализацию миграционных потоков, но и на привлечение широкой иммиграции в страну.

Правильно построенная миграционная политика позволила использовать ее для наполнения ресурсного потенциала России, а также преодолеть негативные последствия миграции для современного состояния человеческого потенциала нашей страны.

В Заключении диссертации представлены выводы и обобщены результаты исследования, а также намечены перспективы дальнейшей разработки темы.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Статьи из перечня ведущих научных журналов и изданий ВАК:

1. Волков Э.В. Социокультурной контекст в разработке стратегии управления миграционными процессами в современной России [Текст] / Э.В. Волков // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Спецвыпуск. "Проблемы социокультурной трансформации современного российского общества". – Ростов н/Д, 2006. – 0,4 п.л.

2. Денисова Г.С., Волков Э.В. Миграционный статус России: социокультурные индикаторы [Текст] / Г.С. Денисова, Э.В. Волков // Социально-гуманитарные знания. 2008. N° 8. – 0,4 п.л.

Научные статьи, доклады, тезисы:

3. Волков Э.В. Миграция как составная часть процесса глобализации [Текст] / Э.В. Волков // Проблемы современной России. Социокультурный анализ. – Ростов н/Д, 2006. – 0,4 п.л.

4. Волков Э.В. Специфика локальных межэтнических конфликтов в Ростовской области [Текст] / Э.В. Волков // Перспектива–2007: Материалы Международного конгресса студентов, аспирантов и молодых ученых. – Нальчик: Каб.-Балк. ун-т. Т. 1. 2007. – 0,2 п.л.

5. Волков Э.В. Социальная политика как предмет социологического анализа [Текст] / Э.В. Волков // Ценностные аспекты политико-правовых отношений. – Ростов н/Д, 2007. – 0,45 п.л.

6. Волков Э.В. Миграционные процессы в России в контексте глобализации [Текст] / Э.В. Волков // Дискурсология: методология, теория, практика: Доклады Второй Международной научно-практической конференции, посвященной памяти Ж. Бодрийяра (21 ноября – 14 декабря 2007 г.) Т. 1. – Екатеринбург: Издательский Дом "Дискурс-Пи", 2007. – 0,2 п.л.

7. Волков Э.В. Социокультурные аспекты миграционных процессов в России в контексте глобализации [Текст] / Э.В. Волков // "Социология и общество: пути взаимодействия": Доклады III Всероссийского социологического конгресса (21 октября – 24 октября 2008 г.) – М.: Институт социологии РАН, 2008. – 0,2 п.л.

8. Волков Э.В. Российский международный миграционный обмен: качественные характеристики основных потоков [Текст] / Э.В. Волков. – Ростов н/Д: Изд-во ЮФУ, 2008. – 5,1 п.л.

Сдано в набор 27.08.2010. Подписано в печать 27.08.2010.

Формат 60х84/16

Печать офсетная, гарнитура Times New Roman.

Тираж 100 экз. Заказ N° 596.

Отпечатано ООО "Антей".

344037, г. Ростов-на-Дону, 24 линия, 20.

[1] Мукомель В.И. Миграционная политика России: постсоветские контексты. М., 2005. С. 50.

[2] Ионцев В.А., Лебедева Н.М., Назарова М.В., Окороков А.В. Эмиграция и репатриация в России. М., 2001. С. 325.

[3] Гудков Л. Идеологема "врага": "Враги" как массовый синдром в механизмах социокультурной интеграции // Образ врага. М.: ОГИ, 2005. С. 11.

[4] См.: Уиосон Т.Д. Иммиграция // Глобалистика: Энциклопедия. М., 2003. С. 362; Тощенко Ж.Т. Этнократия: история и современность (социологические очерки). М., 2003; Дмитриев А.В. Миграция: конфликтное измерение. М., 2005.

[5] См.: Сусоколова А.А. Культура и обмен. Введение в экономическую антропологию. М., 2006. С. 221–235; Рязанцев С.В. Этническое предпринимательство как форма адаптации мигрантов // Общественные науки и современность. 2000. N° 5.

[6] Дмитриев А.В. Указ. соч. С. 7–8.

[7] Вощинин В.П. О термине "колонизация" // О земле. 1922. Вып. 3; Ковалевский М.М. Предисловие // Э. Вандервелде. Деревенский отход и возвращение на лоно природы. Одесса, 1904; Энциклопедический словарь. Репринтное воспроизведение издания В.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. 1890. М.: Terra, 1992. С. 265 – 281: статья "Переселение", написанная А. Кауфманом и содержащая обширную библиографию; Ямзин И.Л. Переселенческое движение в России. Киев, 1912; Вощинин В.П. О термине "колонизация" // О земле. Вып. 3. 1922.

[8] Гурвич И.А. Переселение крестьян в Сибирь. М., 1888.

[9] Переведенцев В.И. Современная миграция населения Западной Сибири. Новосибирск, 1965; Проблемы миграции населения и трудовых ресурсов / Под ред. Д.И. Валентея и др. М., 1970; Хорев Б.С., Чапек В.Н. Проблемы изучения миграции населения. М., 1978.

[10] Вишневский А.Г. Демографический потенциал России // Вопросы экономики. 1998. N° 5; Он же. Серп и рубль. Консервативная модернизация СССР. М., 1998; Вишневский А.Г., Зайончковская Ж.А. Волны миграции: новая ситуация // Свободная мысль. 1992. N° 12; Зайончковская Ж.А. Демографическая ситуация как фактор эмиграции из СССР // Миграция населения: Демография и социология. М., 1992; Она же. Миграция населения России: новейшие тенденции. М., 1997; Она же. Миграция населения: прогнозы, факторы, политика. М., 1987; Рыбаковский Л.Л., Тарасова Н.В. Внутрироссийская миграция населения: нынешняя ситуация и прогноз // Социологические исследования. 1994. N° 3.

[11] Миграция сельского населения. М., 1970. С. 28.

[12] Денисенко М.Б., Ионцев В.А., Хорев Б.С. Миграциология. М., 1989; Юдина Т.Н. Социология миграции. М., 2004.

[13] Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология: Учеб. пособие для вузов. М.: Аспект-Пресс, 1998; Аствацатурова М.А. Диаспоры в Российской Федерации: формирование и управление (Северо-Кавказский регион). Ростов н/Д; Пятигорск: Изд-во СКАГС, 2002; Ахиезер А.С. Территориальная миграция – реализация потребности в полноте бытия // Общественные науки и современность. 2007. N° 3; Гастарбайтерство. Факторы выталкивания и притяжения / Отв. ред. М.Н. Губогло. М.: Старый сад, 2006; Денисова Г.С. Адаптация армян-мигрантов в условиях Юга России: биографические подробности // Миграция в России: социальные и правовые аспекты проблемы. Ростов н/Д, 2004; Мукомель В.И. Указ. соч.; Петров В.Н. Миграция населения и этнические мигранты в современной России. Краснодар: Изд-во КубГУ, 2004; Савва М.В. Новые диаспоры Краснодарского края (права, интересы, динамика интеграции и восприятие местным сообществом). Краснодар: Изд-во КубГУ, 2005; Хоперская Л.Л. Ростовская область: беженцы и вынужденные переселенцы: этнические стереотипы. Владикавказ, 2002.

[14] Барсукова С.Ю. Проблемы беженцев и вынужденных переселенцев в зеркале идеологий // Политические исследования. 1999. N° 5. С. 31 – 99; Дятлов В.И. Китайцы в Иркутске // Миграция. 1997. N° 3; Кашуба Ю.А. Миграция глазами криминолога // http://www.regnum.ru/news/732039.html; Тощенко Ж.Т. Диаспора как объект социологического исследования // Социологические исследования. 1996. N° 12; Рязанцев С.В. Этнические мигранты на Ставрополье // Социологические исследования. 2000. N° 6.

[15] В частности, эта позиция проводится в работах: Витковская Г.С. Вынужденная миграция и мигрантофобия в России // Нетерпимость в России: старые и новые фобии. М., 1999; Она же. Десять лет вынужденных миграций в России // Население и общество: Информационный бюллетень Центра демографии и экологии человека ИНП РАН; Зайончковская Ж.А. Указ. работы; См. также: Россия и ее регионы в ХХ в.: территория, расселение, миграция. М., 2005.

[16] Хелд Д. Глобальные трансформации: политика, экономика, культура. М., 2004. С. 362 – 365.

[17] Хижный Э.К. Роль иммиграции в формировании трудовых ресурсов стран Западной Европы в конце ХХ – начале ХХI века // Западная Европа перед вызовом иммиграции. М., 2005. С. 69.

[18] Борко Ю. Новый этап углубления и расширения европейской интеграции: Социальные аспекты // Труд за рубежом. 2003. N° 1. С. 23.

[19] Положение молодежи в РФ: Доклад Государственного комитета по делам молодежи Правительству РФ. М., 1996. С. 37.

[20] См.: Сарно А.А. Типы трудовой миграции, динамика // Социологические исследования. 1999. N° 5. С. 44; Тощенко Ж.Т. Парадоксальный человек. М.: Искусство, 2001. С. 234.

[21] "Утечка умов": масштабы, причины, последствия. М.: Эдиториал УРЕС, 1999. С. 111.

[22] Ивахнюк И.В. Международная трудовая миграция. М., 2005. С. 237.

В начало страницы